?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Твоя Война Previous Previous Next Next
Там – внутри. - war_web
war_web
war_web
Там – внутри.
К выходу диска Е. Головина"Беседы о Поэзии"
http://community.livejournal.com/e_v_golovin/58043.html

«Душа на земле – Постороннее.»
Георг Тракль.


Герой одного из произведений Оскара Уайльда на вопрос, неприятной ему дамы, вы что-же, совсем не хотели меня видеть?, отвечает, вы заблуждаетесь дорогая, гораздо больше чем совсем. Если посредством некоторого усилия воображения, мы представим на месте «неприятной дамы» современную нам реальности, то наверное, по крайней мере в это хочется верить, некоторое количество, наших соотечественников, ответили бы на вопрос реальности подобным же манером. Именно для них, выходит в свет очередное произведение, созданное талантом Евгения Головина, посвященное тайне поэтического искусства. На этот раз в формате двух мп-дисков на которые вошли в общей сложности двенадцать бесед о европейских и русских поэтах. Интересующиеся, смогут вполне насладиться, теперь не только, эпистолярным жанром Мастера, но и услышать его голос, а в нем, особые, присущие только Головину, интонации. Одним из главных, достоинств, этих бесед, безусловно, является, погружение слушающего их человека, в иную реальность, чем та в которой мы прибываем, что собственно и Слава Богу. Та в которой мы прибываем становится невыносима, по всей видимости уже не в арифметической, а в геометрической прогрессии. Сам Головин, рассказывая однажды о философских построениях, любимого им Николая Кузанского, заметил, касаясь проблемы знаменитой парадигмы Кузанского, что при любом коэффициенте сгущения темноты, световой аспект, неуничтожим. В свою очередь Хайдеггер в работе, «язык в стихотворении», пишет: «Ночь, правда, темна. Но темнота - не обязательно мрак». Я хочу сказать, что, то чем занят Головин, в контексте своего творческого существования, это констатация светового смысла, в ночи современного тотального невежества.

Как еще можно описать метод, которым пользуется Головин? И какова цель этого метода? В одном из рассказов Густава Майринка, идет речь о пациентах сумасшедшего дома, главным увлечением коих является игра в домино. По окончании игры одному из сумасшедших, достается убрать костяшки домино в коробочку. Но, увы, одна из костяшек не входит в нее, хотя в игре она была необходима. Головин, сам объяснил однажды автору этой статьи, что смысл рассказа заключается в том, что не вошедшая костяшка есть символ «целого», которое, как известно по формулировке Аристотеля, больше суммы частей входящих в него. Именно этот таинственный и неуловимый аспект, который можно назвать, если угодно квинтэссенцией, или скажем, как сам Евгений Всеволодович любит выразиться «живой жизнью», является целью его метода, в раскрытии той или иной темы, которой он касается. Указать на эту необходимую составляющую, как главную в бытии, чего бы то ни было, будь то религия, герметика, метафизика, искусство, поэзия, человек, наконец, вот то особое искусство, которым Головин владеет с мастерским изяществом. Вполне понятно, что аппеляция к «нерасчлененному целому», чужда современной реальности, в которую нам выпало жить, где центральным приоритетом, чуть не написал богом, является скальпель рацио. Как говориться, спасибо тебе Декарт. Воистину мудр тот, кто знает не многое, а нужное; тебе тоже спасибо Эсхил, но только теперь уже без всякой иронии.
Головин мастер представления реальности, в которой центральный приоритет – нерасчлененное целое, и в этом смысле интересно, слушать, о Рембо, Малларме, Блоке, Аненнском именно с этой, уникальной, для нашего века, перспективы.
Опасность жизни в реальности, потерявшей аспект «целого», обусловлена, прежде всего, тем, что человек захвачен рациональностью, как единственным методом постижения бытия. Рациональность, таким образом, начинает отожествляться с интеллектом, чего, заметим в скобках, никогда не было в так, называемых традиционных обществах, и самое страшное, что происходит в результате, это то, что рациональный интеллект, начинает подвергать все сомнению.
Том Читхем, ученик известного французского ориенталиста Анри Корбена в своей книге «Зелёный человек, ангел Земли», пишет: «Метод радикального сомнения превосходно представлен учением Декарта в утверждении «cogito ergo sum» и попыткой обосновать всё знание на точной внутренней уверенности. Это критическое сомнение лишает нас нашего мира, наших тел и даже наших чувств, поскольку они не могут предоставить никакой логической определённости. Но, быть может, хуже всего этого то, что Декарт, как представитель подобного подхода к миру, совершил по отношению к самому смыслу субъективности. Погружаясь внутрь для обретения определённости, основанной на универсальной, вневременной и абстрактной причине, он выкорчевал внутреннее пространство из его последней цитадели в субъекте. Персональное, субъективное и «внутреннее» могут интересовать лишь постольку, поскольку их можно понять объективно. При обосновании общественной истины во внутреннем монологе философа-отшельника Декарт отбрасывал хрупкую, неуловимую «душу», полагая все миры, внутренние и внешние, всецело внешними, публичными и объективными. Радикальное сомнение – это тщательное овеществление всего: всё закрытое должно быть открыто, всё запечатанное должно быть распечатано, всё секретное должно быть явным, всякая тайна должна быть раскрыта. Где бы душа ни созидала сосуды, критическое сомнение следует за ней по пятам, разбивая их. Такое насилие над миром с большим мастерством документально подтверждено мыслителями-феминистами. Поскольку мир, изобилующий персонифицированными образами, требует неуловимого внутреннего пространства души, он не может вынести холодного света публичного здравомыслия».
Поэзия в представлении Головина, подлинная поэзия, не терпит над собой никого насилия. Место ее обитания, обозначено, им как «неизвестное». Это «неизвестное» не является чем - то, что наполнено образами и переживаниями, порожденными человеческим эго. Том Читхем продолжает: « Триумф общественного разума очевиден в современном мире. Отсутствие хрупкой сферы внутреннего пространства, мира сосудов, вмещающих воду жизни, неспособность большинства людей не только отыскать некую «внутренность», но даже узнать, как она обретается, – всё это сводит нас с ума и приводит в действие жуткое насилие культуры, так как мы пытаемся трансформировать себя, в искусственных богов, превращая собственные внешние способности в технологический мир устройств. В технологическом ландшафте обнаруживается смысл мифа о Нарциссе: мы являемся жертвами добровольного наркоза, ошеломлёнными и очарованными механическими продлениями самих себя, коими мы окружены. Мистерии и глубины души, из-за этого, становятся всё более отдалёнными и труднодоступными, а Внутреннее демонстрирует лишь Лик Бездны, о котором сказал Ницше, когда провозгласил смерть Бога. И в зеркале Иного мы видим только наше собственное отражение. Вероятно, во избежание этих ужасных возможностей – нигилизма или неограниченного гуманизма Прометея – нам необходимо взглянуть внутрь и, как это было принято прежде, «образовать созвездие смысла абсолютной реальности».
Итак «иное», не должно быть заполнено «нашим собственным отражением», иначе это заводит душу, в ад нигилизма и гуманизма. В сюжете, посвященном В.Я.Брюсову, Головин говорит: «Люди перестали верить в свое бытие, им нечем стало жить. Это состояние, обрушившееся на Европу, Бодлер назвал сплином, а мы можем назвать, скукой… Когда он (Бодлер) пишет, что является королем, страны дождей, это просто ужасно…» Не является ли одной из причин, пришествия «сплина», желание людей заполнить «неизвестное», своими представлениями? Но что бы воспринять «неизвестное» или «иное», так сказать в подлинной ипостаси, надо быть как минимум свободным.
Я спросил, его как то, а что он понимает, под свободой, и ответ был таким: « Надо поставить себя в такую ситуацию, в которой мы ощущаем себя по отношению к социуму, более всего безопасно. Надо постараться быть свободным от любого социального угнетения, будь то знание, будь то тюрьма. Надо перерезать, как писал Фромм, пуповину, связывающую нас с социальной эпохой, иначе мы так и останемся «вечными детьми». Если взять, скажем, религию, то я говорю не против религии, а против того, как данная социальная эпоха понимает религию, ведь мы вправе иметь очень серьезные подозрения, что апостолы понимали ее по другому.» Одним из обязательных условий, посредством, которого, можно обрести внутреннюю свободу Головин, считает понимание человеком своего собственного микрокосма. « В начале надо обрести понятие границ, личного микрокосма, говорит он, и никогда не выходить за них, тогда знание будет расти внутри человека, а не привносится через информацию со вне». У римлян в большом почете был бог Термин. В энциклопедии можно прочесть, «Термин — божество границ, покровительствовал пограничным камням и столбам. В Древнем Риме границы считались священными, поэтому закономерным стало введение культа Термина Титом Тацием, который освятил пограничный камень на Капитолии в Риме. Позднее царь Нума Помпилий ввел праздник Терминалий, который отмечался 23 февраля. Нума же установил закон, по которому землепашец, который сознательно выкопает пограничный камень, подлежит проклятию, что было равнозначно преданию смерти вместе со своими пахотными животными». По Головину, всякий человек решившийся выкопать пограничный камень своего микрокосма, подвергается проклятию, внешней информации врывающейся в него и разрывающей на части.
Еще раз повторюсь, мир Головина, это мир принадлежащий, нерасчлененной реальности, это мир живого личного микрокосма, и когда он говорит о поэзии, это почти что не имеет аналогов в современном так сказать, литературоведении. По сути его беседы о поэзии, являются, сами по себе произведением искусства. Искусства в подлинном смысле этого слова.
Я решил назвать эту статью «Там – внутри», по аналогии с произведением Жори́са-Карла Гюисма́нса, столь почитаемого Головиным; « Там – внизу». Но надо дополнить, что у Гюсманса этот роман является лишь первой частью трилогии, затем идут «В пути», и «Собор». Может быть, прослушав, анонсируемые сейчас «беседы о поэзии», иные из слушателей захотят, спуститься внутрь собственной души, и заняться созиданием своего личного «собора», а для других они будут добрым подспорьем в уже начатом строительстве.
В заключении немного сухой, так сказать внешней информации. Записи были произведены в течении 2004-2005 годов, и лишь сюжет о А.А. Блоке, записан нынешней осенью. Часть из бесед, посвященных русским поэтам выходили в эфир одной Московской радиостанции, беседы о Рембо и Малларме, так и хранились, «в столе», до сего момента. Можно предположить, что особый интерес вызовет рубрика «приложение», в которой помещена беседа посвященная рассмотрению пьесы Вильяма Шекспира «Венецианский купец», и сопутствующая ей тема, «святая» для нашего времени, как выразился сам Головин, тема денег.

(c) Сергей Герасимов
текст публикуется в авторском варианте
без цензуры
Leave a comment